"Да что это с ним сегодня"? - недоумевал Сережа.

- Вот ты насчет хунхузов спрашивал, - заговорил Боярин, вытянув босые ноги и лениво разглядывая их. - Се лето столько их нашло, что не только там гольду или газу, а и русскому проходу не стало. И откуда они только взялись?.. Старики бают, мол, восстание пошло, так инороды тоже взбунтовались промеж себя, вроде как бы и мы, и не хотят байту хунхузам платить, а хунхузы вроде бы пришли на усмирение. С этих инородов - и русских до нитки обдерут... Почему это со штабу с вашего приказу никакого нет? Насчет инородов этих?.. Выселить бы их, что ли?.. Тут и самим-то земли не хватает...

- Болтают дураки, а ты за ними - как попугай, а своей головы, видно, и нет!.. - вдруг со страшным волнением сказал Мартемьянов. - "Выселить"!.. Понятие иметь надо... - добавил он, едва сдерживая себя и густо багровея. Наш брат всегда вот так, - через некоторое время заговорил он, уже успокаиваясь. - Работать сами не умеем, да еще норовим на своего же брата верхом сесть: вали, брат Савка, у тебя и язык другой, и глаза косые, и пар заместо души!.. А ежели по-настоящему разобраться, народ этот куда лучше нашего - простой, работящий, друг дружке помогают, не воруют...

- Уж и не воруют? - усомнился Боярин.

- Ну, конечно! Наш брат разве поверит, чтоб на свете люди были, что и не воруют!.. А я вот тебе скажу...

Как все не очень далекие, но крепко убежденные в чем-нибудь главном люди, Мартемьянов любил поучать. Но он так верил сам в то, что говорит, и такой наивной важностью светились в это время его добрые синеватые глаза с простодушной пестринкой, что никто на него не обижался. Не обиделся и Боярин.

- Что ж, может, и зря болтают, - сказал он уклончиво. - Домой мне собираться пора, - солнце-то, вон оно где... - И, недоверчиво скользнув глазами по Мартемьянову и по Сереже, он потянулся за портянкой. - Обратно-то мне трактом придется: к обеду тут такой туман застелит - не вылезешь...